"Макаревич о Белле"

  Он совершенно не похож на художника в общечеловеческом понимании.

  Он вообще ни на кого не похож.

  Если бы нас познакомили заново и предложили угадать, чем этот человек занимается – я бы затруднился.

  Художник – это всё-таки старый любимый свитер, тяга к крепким напиткам, клубы табачного дыма, разговоры о судьбах прекрасного, неумение вбить гвоздь и оплатить квитанцию в прачечной.

  Это – не про Андрея Белле.

  Он умеет всё. Он может построить дом, починить радиоприёмник, остановить сердечный приступ, вырастить цветок лотоса в условиях русского севера, обезвредить бомбу. Может, кстати, и взорвать – если надо будет. Дом его полон удивительных и совершенно бесполезных с точки зрения нормального человека вещей. Он обожает игрушки со страстью приютского ребёнка, лишённого детства. Лучший способ отвлечь его от всех проблем мира – сунуть в руки новую модель телефона или фотоаппарата.

  Однажды мы продирались с ним через совершенно непролазную чащу. Продравшись, он обнаружил, что оборонил в чаще тёмные очки. Очки были копеечные, а чаща необъятная. Он вернулся, истоптал полчащи, нашёл – вопреки всем законам логики.

  Это не от жадности – это от нежелания подчиняться обстоятельствам.

  Хорошее, кстати, качество для художника – нежелание подчиняться обстоятельствам.

  Вообще нежелание подчиняться.

  Это всё я рассказываю, чтобы вы поняли, с каким удивительным человеком я дружу уже двадцать лет.

  Мы можем страшно раздражать друг друга, но если не видимся долго – мне его не хватает. И тогда я еду в Питер. Или он в Москву. Или мы вместе уходим под воду.

  Дарим друг другу свои картины.

  Кстати, о картинах – нет ничего глупее что-то читать о них, если есть возможность увидеть их своими глазами. Картины – это чтобы смотреть. И получать наслаждение. А расхваливать очевидное – зачем?

  Имеющий глаза да увидит.

                                                                                 ΐ.Μΰκΰπεβθχ